В апреле 2026 года стало известно, что гауляйтер Сергей Аксенов «подписал указ» о создании «комиссии по развитию и внедрению технологий искусственного интеллекта в республике Крым». Эта новость могла бы промелькнуть незаметно: создать очередную бюрократическую структуру на популярную тему много ума не нужно. Однако в данном случае речь идет о чем-то гораздо большем, чем появление дежурного органа оккупационной «власти».
«Указ» Аксенова следует рассматривать в свете более широких инициатив государства-оккупанта по внедрению технологий искусственного интеллекта (ИИ) для решения задач эволюции собственного репрессивного аппарата, например относительно слежки за гражданами. В конце концов, оккупационный «глава республики» действует не по собственной инициативе, а в соответствии с общей империалистической политикой рф по ИИ.
Еще в феврале 2026 года кремлевский диктатор приказал образовать при своей персоне «комиссию по развитию технологий ИИ». Направленность деятельности этой «комиссии» становится очевидной, если взглянуть на ее состав, в который вошли министр обороны россии Андрей Белоусов и директор фсб Александр Бортников. Задачей общероссийской комиссии объявлено «повышение эффективности формирования и реализации государственной политики в области развития технологий ИИ и их внедрение в экономику, социальную сферу и государственное управление».
А вот задачей крымской комиссии было заявлено «усовершенствование правового регулирования в сфере ИИ, обеспечение согласованных действий исполнительных органов Крыма с предприятиями, учреждениями и организациями по разработке, внедрению, развитию и использованию технологий ИИ, в том числе, автономных систем».
Вряд ли может удивить, что государство-оккупант проявляет заинтересованность в развитии ИИ, ведь это общемировой тренд. Вопрос в том для каких целей оккупанты планируют использовать ИИ. Наша Ассоциация неоднократно писала о применении рф новейших технологий в пропаганде, образовании и разработке оружия.
Усиление этих мер через создание «координационных органов» не вызывает удивления. Применение ИИ позволит усилить оккупантам деятельность по сбору информации о гражданах, быстро обрабатывая огромные объемы информации о любом подобии оппозиционной деятельности, вплоть до создания мемов о российском диктаторе.
Использование ИИ для нарушения прав граждан в россии стало обыденностью. Однако создание комиссии по развитию этих технологий в Крыму напрямую касается Украины, поскольку происходит на ее международно признанной территории, временно оккупированной российскими войсками.
Напомним, что Украина является стороной Европейской конвенции по правам человека, налагающей на нее обязательство обеспечивать соблюдение основных прав человека по всей его территории, в том числе, и оккупированной. Конечно, невозможно требовать от Украины полного обеспечения всех прав человека на не контролируемой ею территории, однако за ней остается обязанность делать все практически возможное для недопущения нарушений прав человека на такой оккупированной территории. Слежка же за гражданами является нарушением как само по себе, так и создает простор для других нарушений.
Еще более сложной ситуация становится, если вспомнить о намерении Украины вступить в Европейский Союз. Такое вступление предполагает, в том числе, признание права Евросоюза и приведение украинского законодательства в соответствие с ним. Среди актов европейского законодательства, которые должна ввести Украина, вступил в силу в 2024 году Закон ЕС об искуственном интелетке. Главная задача этого Закона – сделать ИИ безопасным, правомерным и нравственным.
Среди прочего Законом о ИИ введена градация технологий по уровню опасности для прав граждан. Неприемлемым и полностью запрещенным риском считаются технологии, специально предназначенные для нарушения прав граждан, в частности для слежения за гражданами, побуждение их к опасному поведению, разделение лиц по социальному рейтингу и другие тоталитарные практики, которые могут быть реализованы благодаря ИИ.
К технологиям высокого риска (которые могут быть допущены в некоторых случаях, однако подлежат строгому регулированию), относятся системы ИИ в области медицины, транспорта, связи, трудоустройства, правосудия, банковского сектора. Такие технологии подлежат обязательной регистрации и надзору. К технологиям с ограниченным риском отнесены чат-боты, генераторы изображений и другие системы, в отношении которых существует требование об обязательном информировании граждан, что они взаимодействуют с ИИ.
Украина будет обязана ввести такую градацию. Некоторые шаги в этом направлении уже сделаны. К примеру, Министерством цифровой трансформации подготовлена Белая книга по регулированию ИИ в Украине, которая в основном соответствует Закону ЕС об искусственном интеллекте. Однако у Украины нет практической возможности ввести запреты или ограничения технологий, которые могут быть использованы для ограничения прав граждан, на оккупированных территориях, в том числе на территории Крыма.
Можно выделить несколько положений Закона ЕС об ИИ, которые могут быть нарушены или уже нарушены в Крыму. Так, статья 5 Закона запрещает размещение на рынке, внедрение или использование систем ИИ, предназначенных для манипулятивных, эксплуататорских практик или практик социального контроля или слежки, по своей природе нарушающих основополагающие ценности Союза. Среди таких, например, практики социального рейтинга.
Закон отдельно запрещает любую классификацию граждан, в частности по признаку опасности, а также биометрическую категоризацию, в частности, с целью выведения или определения их расовой или национальной принадлежности, политических взглядов, религиозных убеждений.
Вернемся к крымской «комиссии». О ней известно, что она будет требовать у органов оккупационной «власти» «необходимые документы, материалы и информацию, а также готовить предложения по обеспечению развития этой сферы, привлекая необходимых специалистов».
Таким образом, «комиссия» создается не столько для развития ИИ как такового, сколько для обеспечения его функционирования бюрократическими средствами. В то время, когда Украина движется в сторону более юридически обоснованного и ответственного использования ИИ в пользу граждан, оккупационные «власти» Крыма обеспечивают юридические условия для применения опасных технологий ИИ для нарушения прав граждан.
Наиболее очевидным и распространенным из таких нарушений является использование ИИ для слежки за гражданами, которое превратилось в россии в устоявшуюся практику. Начиная с 2017 года, российские власти последовательно интегрируют системы видеонаблюдения с технологиями распознавания лиц по всей контролируемой ею территории, включая оккупированный Крым.
Применение ИИ позволяет идентифицировать и преследовать лиц, подозреваемых в нелояльности. Именно крымчане почувствовали на себе эти нововведения первыми: с 2014 года контрольно-пропускные пункты на въезде в полуостров превратились в узловые точки сбора биометрических данных. Сегодня в Крыму действует целая система фильтрационных центров и блокпостов, где проверяются личные вещи и содержание гаджетов.
Другое направление слежки с помощью ИИ заключается в сборе и анализе данных, обмениваемых ими гражданами через мессенджер агрессора «MAX», который предоставляет российским карателям удобный инструмент для отслеживания контента и коммуникаций. Не забывают оккупанты и о «Телеграмме», которые также находятся под мониторингом российских органов.
Для повышения эффективности такой деятельности под разными предлогами проводится массовый сбор персональных данных. Данные, полученные при оформлении паспортов, регистрации имущества, медицинских процедур, обучения и других мероприятий, являются питательной средой для систем ИИ, требующих больших массивов информации.
Примечательно, что после 2022 года массовые протесты на захваченных россией материковых территориях Украины подавлялись максимально активно, что можно связать с «кумулятивным эффектом» системы распознавания лиц в сочетании с репрессивным законодательством. Именно продолжение и усиление работы по подавлению любого сопротивления и, очевидно, является главной целью «крымской комиссии» по ИИ.
Развертывание систем ИИ-слежки на оккупированной территории является не только технологической угрозой, но и нарушением международного гуманитарного права, а именно IV Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны, непосредственно регулирующей поведение государства-оккупанта.
Так, статья 27 Конвенции гарантирует гражданам оккупированной территории уважение их чести, права на семью, религиозных убеждений и обрядов, привычек и обычаев. Массовая автоматизированная слежка, позволяющая идентификацию каждого лица, отслеживание его передвижений, контактов и высказываний несовместима с этим обязательством, ведь оно делает невозможным само по себе частное пространство, без которого защита чести, достоинства, права на семейную жизнь и других прав остается фикцией.
Следует упомянуть также статью 31 Конвенции, запрещающую какое-либо принуждение физического или морального порядка, в частности с целью получения от защищенных лиц любых сведений. Принуждение крымчан к совершению действий, направленных на сбор сведений (от принудительной паспортизации до давления по установлению государственного мессенджера агрессора) представляют собой именно такое принуждение.
Если для лояльных граждан системы ИИ являются лишь средством наблюдения, то для преследуемых лиц и групп они становятся инструментом репрессий. Более того, ИИ можно научить уделять наибольшее внимание именно представителям определенных групп, осуществляя процедуры профайлинга . Сам по себе профайлинг является нейтральной технологией, однако в случае повышенного внимания оккупационных властей именно к определенным группам, он может уделять особое внимание именно таким группам.
К группам под повышенной угрозой относятся этнические (крымские татары, украинцы), религиозные группы, подвергающиеся преследованиям в оккупированном Крыму (например, верующие Православной Церкви Украины, Свидетели Иеговы).
Автоматизированный мониторинг мессенджеров, социальных сетей и системы распознавания лиц позволяют идентифицировать активистов и вообще любых опасных для оккупанта лиц быстрее, чем любая система слежки предыдущего поколения. Эта опасность касается также тех, кто не проявляет достаточной лояльности, например, уклоняется от службы в оккупационной армии или просто сохраняет молчаливую верность Украине.
Ранее мы писали, что условия Крыма как «серой зоны» становятся максимально привлекательными для особо опасных экспериментов в сфере ИИ, в том числе для третьих юрисдикций. В то же время формирование локаций для обработки моделей ИИ требует создания датацентров, потребляющих существенное количество энергетических ресурсов.
Более того, сама россия в недавнем официальном обращении в Консультативный комитет Совета прав человека ООН № 1802 обвинила цивилизованные страны мира в «политической кампании по дискредитации ископаемого топлива» и подчеркнула что «спрос на газ, нефть и уголь не только сохраняется, но и растет на фоне увеличения энергопотребления, в том числе за счет внедрения энергоемких технологий ИИ».
Такое внимание агрессора к «энергоемким технологиям ИИ» не только достойно оценки в измерении традиционной вепонизации Кремлем нефти и газа, но, именно в крымском контексте, свидетельствует о стремлении оккупантов обеспечить определенные гарантированные энергоресурсы для формирования в регионе соответствующей инфраструктуры ИИ, что при хроническом для полуострова топливном и энергетическом кризисе и будет решать в ручном режиме приведенная «комиссия».
Таким образом, указ о создании комиссии по развитию ИИ в Крыму не является рутинным бюрократическим событием. Его следует рассматривать как звено в системной стратегии государства-оккупанта, направленное на технологическое закрепление контроля над оккупированной территорией и распространение тоталитарных практик россии на Крым. Такие практики уже включат массовую слежку, биометрическую идентификацию, несанкционированную обработку персональных данных.
Эти практики прямой противоположностью того, к чему стремится Украина. Если Украина будет внедрять ИИ на основании законодательства ЕС, предусматривающего защиту прав лиц от нарушений с использованием искусственного интеллекта, то в Крыму ситуация противоположная: ИИ целенаправленно применяется для нарушения их прав. Применение ИИ позволит масштабировать пропаганду и наблюдение в невиданных ранее объемах.
Остановить такое развитие событий можно только путем полного восстановления территориальной целостности Украины, включая Крым. До этого момента обязанностью Украины остается отслеживание возможных нарушений в Крыму с применением ИИ и усилия по привлечению виновных к ответственности.
Кроме того, попытки формирования агрессором на полуострове инфраструктуры для деятельности ИИ в виде датацентров и тому подобных объектов, принимая во внимание неоднократно описанные нами милитарные и репрессивные задачи обработки и использования ИИ россиянами, делает подобную логистическую и кадровую систему на оккупированном полуострове законной военной целью для Сил обороны Украины.
